Школа, о которой я хочу рассказать, не похожа ни на одну из внероссийских русских школ. Возможно, что на всем пространстве постсоветской эмиграции нет другого такого места, где подростки могли бы серьёзно заниматься систематическим изучением истории искусств. Это происходит в Оттаве, продолжается уже три года и называется Школой мировой культуры. Создали эту школу два увлечённых, преданных искусству человека: супруги Алла Теплицкая и Борис Школьник. Похоже, они верно увидели, чего действительно не хватает нашим детям, растущим в условиях эмиграции, и так составили программу обучения, что она позволяет дать целостное представление о развитии мировой культуры и учит понимать творения художников. Мы с Борисом много говорили об их школе.
Эмилия Обухова,
доктор филологических наук

Э.О. Как получилось, что вы задумали именно такую школу на русском языке?
Б.Ш. Наши занятия рассчитаны на детей, выросших в отрыве от большой культуры, что всем хорошо знакомо. Другое дело, что и большинству из нас в России не преподавали историю искусства и не учили смотреть картины. Но атмосфера, в которой мы росли, к этому подталкивала. Идея нашей школы возникла естественным образом. Подросток заканчивает обычную канадскую школу с более или менее достаточными представлениями о прошлом этой страны, что немало, но всё, что лежит по ту сторону океана, откуда четыреста лет назад приплыл Сэмюэл Шамплейн, остается для него покрытым туманом, расцвеченным продукцией Голливуда. Протянувшиеся через континент вереницы двухэтажных домиков едва ли дадут ему способность видеть разницу между колонными портиками Парфенона и зданием местного отделения банка. Побывавшие во Флоренции или Париже обычно могут рассказать гораздо больше о тамошних магазинах и ресторанах, чем о сокровищах Уффици и Лувра. Положение детей в русскоязычных семьях усугубляется эмиграцией, часто не оставляющей родителям сил и времени, чтобы противостоять натиску масскультуры.

Э.О. В чём, как вы думаете, особенности вашей школы: в объёме знаний, в материале, который вы преподаёте, или в чём-то ещё другом?
Б.Ш. Прежде всего мы хотим научить ребят думать, задавать себе вопросы и добираться до смысла, пробиваться к авторской идее. Скажем, говоря о картине, мы начинаем с ее сюжета, определения жанра и шаг за шагом подходим к композиции, которая и выражает замысел. По мере накопления опыта ребята припоминают другие произведения того же или других художников или иных эпох, помогающие понять данную вещь. Так между творениями художников протягиваются нити, связывающие их в целостный мир.

Э.О. Вы пользуетесь высоким русским языком – материал у вас такой, но как же дети понимают ваш русский, ведь у них он уже в значительной мере вытесняется английским ?
Б.Ш. Разумеется, мы постоянно имеем это в виду, но, работая с небольшими группами, с этим справиться нетрудно. При введении новых понятий, терминов мы используем английский наряду с русским. В итоге с развитием системы понятий у них обогащаются оба языка.

Э.О. Думается, непросто составить программу обучения, когда планка установлена так высоко.
Б.Ш. Основу нашей программы составляет систематический курс истории цивилизаций с акцентом на художественной культуре. Мы стараемся показать влияние условий жизни на искусство, тогда естественно воспринимаются похожие на детские рисунки человечки неолита, колоссальные статуи фараонов, непривычные современному глазу распластанные фигуры на египетских рельефах, тянущиеся достать небо ступенчатые вавилонские постройки, как и смена стилей и направлений.

Э.О. И ещё о самой школе. Почему вы так её назвали: школа мировой культуры, почему «мировой»?
Б.Ш. Возможно, потому, что наши уроки построены на выявлении общих черт, общих идей в искусстве разных эпох и стран, как и различных видов – изобразительного искусства, архитектуры, музыки, литературы. Для этого используются всевозможные ресурсы – картины нашей замечательной Национальной художественной галереи и проводимых там временных выставок, слайды и видеоматериалы, мы стараемся использовать и такие события, как публичная демонстрация фильмов. Так было с киноверсией оперы Моцарта «Женитьба Фигаро». Для многих ребят это был первый опыт такого рода: представьте подростка, который по собственной охоте смотрит «полнометражную» оперу на итальянском языке. Перед тем мы говорили о специфике языка оперы, о музыкальных характеристиках персонажей, останавливаясь на отдельных эпизодах, обращая внимание на ведущую роль музыки в раскрытии характеров и развитии действия.
Опыт этих занятий подтверждает давно известную истину, что способности детей усваивать новое огромны. Вопрос, как мы обращаемся с этим бесценным даром природы.

Несколько раз во время нашего разговора мне хотелось сказать Борису, что я и сама была бы рада учиться в их школе, да и родители этих ребят, наверно, тоже. Как будто отвечая на мой вопрос, Борис рассказал о лекциях для взрослых, о походах с ними в картинную галерею, о литературных вечерах. Всего не перечислишь, а те, кого это интересует , могут познакомиться с программами на сайте школы www.westendschool.com